— Там есть внутренний телефон, по которому я мог бы поговорить с ним?

— Да.

— Отлично! Я был бы вам признателен, если бы вы послали кого-нибудь за биноклем. Больше ничего не надо.

Директор дал необходимые указания и сам проводил меня в палату. Ее обстановку составляли кровать, стул и небольшой стол. В воздухе носился запас казенной пошлости и болезни. Я чувствовал себя все более подавленным.

Директор распахнул раму и указал мне на окно напротив.

— Вы видите? Четвертое слева. Он занимает палату 87. Вы назовете номер телефонистке, и вас соединят… Что-нибудь еще, господин комиссар?

— Благодарю вас, все отлично!

— Я в вашем распоряжении.

Директор ушел, оставив меня наедине с биноклем и телефоном.

Минуту я смотрел на указанное мне окно. Матовые стекла не позволяли взгляду проникнуть внутрь. Окно было самым обыкновенным. Можно ли было догадаться, глядя на него, что за ним скрывается одна из самых волнующих тайн современной науки?

— Ну и негодяи! — проворчал я.

Я имел в виду людей. Всех людей, гнусных двуногих, которые думают только о том, что бы еще изобрести для своего уничтожения. Господь дал им самое прекрасное из всех благ: жизнь! Они же в благодарность за это изо всех сил стараются посеять самое ужасное из всех зол: смерть!

Вздохнув, я снял телефонную трубку. «Алло!» — произнес любезный женский голос, и я попросил соединить меня с палатой 87. Я не мог видеть лицо этой женщины, но по тому, как она повторила номер палаты, почувствовал, что она сделала гримасу.

После короткой паузы Ларье поднял трубку и без всякого выражения произнес:

— Да?

— Ларье?

— Да.

— Говорит Сан-Антонио.

— Здравствуйте.

Казалось, он утратил остатки воли. Если бы я заявил, что с ним говорит маршал Броз Тито, он остался бы столь же холоден. Моя миссия началась. Прежде всего следовало поднять его дух, в этом он нуждался больше всего.